* * *
Хмуриться не надо,
Незачем роптать, -
В жизни есть услады,
За усладой – падь.
В жизни очень много
Скучных, серых дней.
Жизнь – подарок Бога –
Ясного ясней.
Так решил Всевышний -
Каждому своё,
Не напрасно вышли,
Здесь нашли жильё.
И не надо больше,
Нам дано как раз…
В силе слово Божье,
Что воскрылило нас.
* * *
Войны - как эти волны –
Рушат прибрежные скалы,
В них выбивают штольни;
Скалы обломки скалят.
Волнами правит ветер –
Вы же видите сами.
Войны на белом свете
Вспыхивают и угасает.
* * *
Вновь на пути ограда.
Или в трясину стезя.
В жизни немного надо –
Это найти себя.
* * *
Звёзды не любопытны,
Мы здесь охочи до звёзд –
Взглядом лизать привыкли
Этот небесный наркоз.
Звёзды внушают мысли:
Как мы с вами малы;
Блёстками в небе повисли,
Если глядеть с земли.
* * *
Мотыльки мы здесь под пламенем,
А великость наша – блеф.
Почему понимаем мы,
Как ничтожен наш успех.
* * *
Тело сделано из праха
С добавлением воды
Для еды, любви и страха,
Для усов и бороды,
Чтобы меньше уставало,
Уложилось чтоб на жизнь,
Чтоб к душе не приставало,
Если та помчится ввысь.
* * *
Заблудиться может всяк –
Словно рылом о косяк.
Осуждать зачем беднягу,
Что свалился в передрягу.
* * *
Поле залито лунным сиропом.
И на озеро пролит сироп.
И приветствуют звёзды всем скопом
Ночь матрону пришедшую в срок.
В кучу сбился туман у оврага,
Солнцелучия тихого ждя.
А роса утром будет – что надо,
Ни какого не надо дождя.
* * *
Расчет глядит колючим оком,
Ему, видать, не отцвести.
История простит жестокость,
Но только правда не простит.
* * *
Чудак идёт за идеалом –
Не терпится найти – аж жуть.
Не остановится на малом –
Боится потерпеть нужду.
За путь он этот платит кровью,
В безумстве крутится почти,
И цели он не видит кроме
Осуществления мечты.
* * *
На земле мороз не вечен,
Что жестокостью отмечен.
И закон жестокий
Соблюдает сроки.
* * *
Тополиные пушинки –
За вершинки, провода;
Всполошинки-порошинки,
Хорошинки хоть куда.
Дворники, чины из ЖЭКа
Слов расшнуровали течь,
Косятся не хуже Джека –
Это о собаке речь.
И пожарники рыдают,
Предрекают злой пожар.
Ротозеи наблюдают,
Надо же такое в дар.
А из мэрии указы
Четкие – куда верней:
Тополя подрезать сразу,
Если можно, до корней.
Скоро летних снегопадов
Не увидит детвора.
Лёт пушинок – детям в радость.
Возгласы среди двора.
* * *
Всего-то девять граммов…
Всего-то девять… Ах!..
Короткий выкрик: Мама!
И ты на небесах.
* * *
Чиновнику, естественно,
Дешёвый нужен труд.
Энтузиазм и жертвенность
Ему доход несут.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Проза : Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
